Лицо Эванджелины искажается, стоит ей только заслышать упоминание нашего мнимого родства. Как и ожидалось, это совсем неприятно для нее? Да и для меня, оказывается, тоже не слишком. Глядеть на нее как на сестру немыслимо, пусть и представить своей возлюбленной не менее тяжело из-за проклятого страха, все еще гнездящегося внутри. Возможно, именно поэтому я так спешил развенчать озвученное ею утверждение. Хотя не могу сказать, что оно было так уж неприятно. Если бы не мое проклятье, если бы не ее превращение... как прекрасна была бы жизнь.
Однако сейчас я могу наблюдать только за тем, как она разворачивается и принимается подниматься по лестнице, агрессивно впечатывая стопы в мрамор. Ну и слова пропустить мимо ушей, конечно, тоже никак нельзя. Не помню, чтобы она еще когда-то так на меня злилась. Не в последнее время по крайней мере, если только много раньше, когда обвиняла в злодеяниях против Аполлона.
Нечто внутри меня поет при мысли, что больше северный принц никогда не сумеет причинить ей вреда. Не только потому, что знать ее не знает в этой новой жизни, но и потому что она теперь куда менее уязвима, чем прежде.
Слишком увлеченный этими мыслями, я едва успеваю вернуть на лицо нейтральное выражение, стоит девушке развернуться. Минуту назад она послала меня куда подальше — искать Донателлу, а теперь вдруг решила уточнить детали нашей совместной жизни?
— И снова ты ужасно непоследовательная, — усмехаюсь, глядя ей в лицо.
При ракурсе снизу вверх не могу не отметить какая она красивая, когда возвышается вот так.
— Ты отправила меня искать Теллу, так что именно этим я и займусь. Предоставлю тебе самой разобраться с насущными делами типа комнаты, одежды и способностей, сестренка.
Пробегаюсь взглядом сверху вниз, чтобы еще разок впитать образ Лисички в промокшем платье и с растрепанными, подсыхающими волосами, а затем направляюсь к выходу. Мне действительно стоит выяснить где сейчас находится моя невеста и чем занимается. С Легендо ли она или со Скарлетт, как это было в прошлый раз, когда мы виделись?
На поиски уходит не так уж много времени — я обнаруживаю обеих девушек в меблированных комнатах, которые они снимают. Снимали? Там случился погром и хозяйка выставила квартиранток на улицу, пригрозив вызвать стражу в случае возвращения. Это если не считать гибели матери, которую они так долго искали и чьего пробуждения так долго ждали. Гавриил прямо таки везде поспел и всем нагадил. Талантище...
Я обнимаю Донателлу в попытках утешить, но не чувствую совсем ничего, даже былого томления и желания поцеловать. Не могу не думать, что все дело в Эванджелине: в ее поведении, в ее словах, в ее растрепанном внешнем виде после «купания» в пруду мойр. Она казалась отчаянно нуждающейся в помощи, даже сделавшись смертоносной. Телла же не выглядит хрупкой, пусть вжимается лицом в мое плечо и сотрясается от рыданий.
В итоге я привожу обеих девушек в дом, где уже разместил Лисичку и устраиваю в самых дальних комнатах. Позже у служанки уточняю какую конкретно комнату выделили моей «младшей сестре» и иду прямо туда.
Дверь плотно заперта и из-за нее не доносится ни звука. Я останавливаюсь, но не позволяю себе медлить — еще не хватало нафантазировать побег или новое похищение, так что вхожу без стука.

